Теракт в московском "Крокус Сити Холле", унесший жизни более сотни человек, произошел, несмотря на заблаговременные предупреждения иностранных разведок. За три дня до нападения Владимир Путин расценил данные западных спецслужб как "откровенный шантаж и намерение запугать, дестабилизировать наше общество". У российских властей свое представление о том, что такое терроризм и экстремизм: все силы правоохранительной машины брошены на борьбу со сторонниками Алексея Навального, "экстремистским движением ЛГБТ" и противниками войны в Украине. Север.Реалии рассказывает, как понятие "терроризм" потеряло свой изначальный смысл.
15 марта суд в Петербурге оштрафовал Валентина Киселёва на 400 тысяч рублей по делу об оправдании терроризма из-за комментария под новостью о визите Путина в аннексированный Крым. Поводом стала запись в паблике "Подслушано Тихвин" во "ВКонтакте" в марте 2023 года. "Найдется хороший снайпер, чтобы прикончить эту вошь, сосущую кровь народа", – написал он.
Киселёва сначала поместили в СИЗО, но позднее отпустили под запрет определенных действий. Суд назначил ему штраф в размере 600 тысяч рублей, но сумма уменьшилась с учетом срока, проведенного петербуржцем в СИЗО. Также Киселёву запретили в течение двух лет администрировать сайты.
Для лингвиста Ирины Сергеевой (имя изменено по её просьбе. – СР), которая занимается составлением лингвистических экспертиз для судов, таких дел до трети в её профессиональной практике.
– В одном из северных регионов нашей страны жил, да, надеюсь, и живёт до сих пор, мужчина в возрасте. У него тяжело болела жена, и он пытался справиться с эмоциями – грубо говоря, заливал глаза и выходил в соцсети, чтобы там общаться вечерами и ночами. Пару раз написал: вот, мол, жулики совсем обнаглели – их нужно принуждать к правильной жизни силой. И дальше он раскрыл эту мысль, как именно их нужно принуждать. Два или три комментария во "ВКонтакте". И когда за ним пришли, когда в отношении него возбудили уголовное дело, он даже не понял, чего от него хотят, откуда это прилетело.
Михаил Жлобицкий на входе в УФСБ по Архангельской области
Сергеева называет эту ситуацию типичной. После катастроф, терактов или военных событий такие уголовные дела идут волнами. Сначала в интернете появляются кадры чего-то горящего или разрушенного, и кто-то обязательно пишет злорадные комментарии – это как раз статья 205.2. УК РФ. Эксперт вспоминает самую первую волну, возникшую после дела Михаила Жлобицкого, взорвавшего себя на входе в архангельское управление ФСБ по политическим мотивам, и эта волна до сих пор ещё не иссякла.
– По сути, речь идёт об обычной эмоциональной реакции, но которую тем не менее можно в обвинительном заключении подать – если захотеть – как оправдание терроризма. А сам терроризм существует параллельно и никак с этим не пересекается. Оправдание терроризма – это действительно исключительно словесное преступление, это даже может быть простое выражение эмоций. И наказание за него – это кара за выражение эмоций, за эмоционально поданное мнение, – считает филолог.
Терроризм вместо хулиганства
"Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту - в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов. Всё, вопрос закрыт окончательно", – так прокомментировал в сентябре 1999 года бомбардировки российской авиацией Грозного тогдашний глава правительства Владимир Путин.
С тех пор были Норд-Ост и Беслан, взрывы жилых домов в Москве и метро в Санкт-Петербурге. Сегодня в один ряд с виновниками трагедий, унесших сотни жизней, российские силовики поставили политика и гроссмейстера Гарри Каспарова, писателя Бориса Акунина и даже пресс-секретаря корпорации Meta (владеет соцсетями Instagram и Facebook, а также мессенджером WhatsApp) Энди Стоуна. Их "вина" сводится к высказываниям против российской власти.
Как "терроризм" после начала полномасштабного вторжения в Украину классифицируются также попытки поджогов военкоматов и релейных шкафов на железной дороге.
– Раньше экстремистами были бомбометатели – желябовы и перовские, взрывы в метро справедливо считались актами террора. Как удалось взять и перейти к тому, что сказал неправильное слово – и ты уже террорист? – рассуждает петербургский филолог Николай Петров (имя по его просьбе изменено. – СР). – Всё перевернулось, но только на практике, потому что определение террора осталось прежним – это устрашение, выражающееся в физическом насилии. И как под это подверстать дело того же Егора Балазейкина, непонятно. Он был несовершеннолетним, кинул в военкомат какую-то жидкость, которая, как выяснилось, не могла загореться. То есть это скорее жест, а не действие. По ранним временам это было бы хулиганство. Потому что понятно, что в этой смеси ничего не было такого, что могло бы действительно повлечь людские жертвы. Это как если бы кто-нибудь из нас, например, швырнул туда бутылку, не зная, что там не коктейль Молотова, а кока-кола.
"Террорист" Егор Балазейкин
Телеграм-канал "Псковская губерния" после теракта в "Крокус Сити Холле" составил список псковичей-"террористов" – осужденных по террористическим статьям УК. "На фоне трагедии в Москве вышло очень показательно", – отмечает издание. Александр Ежов: написал на стене псковского госмедиахолдинга призыв бороться с властью; Елена Кузьмина: критиковала президента в сетях ВК; Нина Пурге: свидетель Иеговы и так далее.
Запрет на выражение мнений
Когда речь идёт о терроризме, то доказывать следует не "намерение", а действие, настаивают юристы, хотя бы потому, что слова никак не предполагают физического насилия. Однако судят при этом в основном за слова и даже за лайки.
– В Уголовном кодексе сегодня существует огромное количество статей, предусматривающих ответственность за преступления террористической и экстремистской направленности. Большинство из этих составов применяются против тех, кто выступает с критикой проводимой российскими властями политики. Именно поэтому многие из обвиняемых и осуждённых признаны политическими заключёнными, – напоминает правозащитный юрист из Петербурга Кирилл Семенов (имя изменено по его просьбе. – СР). – Из своей практики знаю, что силовики стараются как можно чаще вменять такие статьи, поскольку это означает раскрытие/предотвращение особо тяжкого преступления, что позволяет им продвигаться по службе.
По статистике, которую ведёт правозащитный проект "ОВД-Инфо", в 2013 году обвиняемых по этой статье было двое. В 2018 году – шестеро. В 2019 году – 21. В 2022 году – 68. А в 2023-м – уже 112. Таким образом, можно констатировать почти двукратный рост за последние два года и на два порядка – за всю историю наблюдений. В "ОВД-Инфо" полагают, что эта динамика говорит о намерении властей "поднять цену" публичной критики и одновременно о расширении репрессивного инструментария после начала полномасштабной войны с Украиной.
Число осужденных по "террористическим" статьям в России
– Все дела по статье 205.2 УК РФ формально относятся к террористическим, их рассматривают военные суды. Сначала судьи смущались, что приходится выносить приговоры пенсионерам и домохозяйкам, но потом перестали. На практике статья о поддержке терроризма превратилась в запрет на выражение мнений, – убеждена лингвист Ирина Сергеева.
Атака на Керченский мост, также квалифицированная как теракт
Статья 205.2 УК РФ получилась резиновой, подчеркивает эксперт, даже с учетом примечаний, где раскрывается понятие оправдания терроризма и пропаганды терроризма. Согласно примечанию, под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании. Но на деле, по словам Сергеевой, признанием практики терроризма правильной стала любая неотрицательная оценка события, квалифицированного как теракт.
– Ну, например, человек видит где-то кадры чего-то горящего и пишет в соцсетях: "Круто горит!" А потом оказывается, что это теракт, и вот, пожалуйста, положительная оценка теракта. Ещё в примечаниях к этой статье сказано, что под пропагандой терроризма понимается деятельность по распространению материалов и информации, направленная на формирование у лица чего-то плохого – то есть если у вас есть хотя бы один читатель, то вы формируете у него неправильную идеологию. В итоге получается, что с помощью такой статьи запрещается выражение личных мнений в интернете, – резюмирует лингвист.
"Власть терроризирует собственное население"
По данным руководителя правозащитного проекта "Поддержка политзаключённых. Мемориал" Сергея Давидиса, в настоящее время за решёткой находятся сотни людей, обвинённых и осуждённых в рамках антитеррористического законодательства за свои или чужие высказывания. Только в "религиозном" списке организации содержится на данный момент 236 таких узников, из них 13 человек – всё с той же статьёй 205.2 УК РФ. В "общем списке" расклад немного иной – 88 человек осуждены по "террористическим" статьям, из них 40 оказались на скамье подсудимых по статье 205.2.
Сергей Давидис
– Ярким примером абсурдного применения обвинений в оправдании терроризма, квалифицированных по статье 205.2, является, например, дело Бориса Кагарлицкого и аналогичные против людей, выразивших даже не одобрение или согласие, но реакцию, отличную от ругательных заклинаний по поводу взрыва на Крымском мосту или ещё более очевидно законных действий ВСУ по отношению к имеющим военное значение объектам на территории России, – уверен Давидис. – То же относится к высказываниям о самоподрыве Михаила Жлобицкого, покушении на Захара Прилепина, убийстве Владлена Татарского, легионе "Свобода России" и так далее.
По словам Давидиса, чем чаще на людей вешают ярлыки "террористов", тем меньше в них юридического смысла. Сама конструкция обвинений в призывах к терроризму, его оправдании и пропаганде позволяет власти предъявлять их за высказывания, которые касаются явлений и действий, объявляемых террористическими или "подобными террористическим" в произвольном порядке.
Социолог Борис Кагарлицкий в суде
– По сути, российская власть занимается сейчас тем, что терроризирует собственное население. Причём это необязательно выражается в том, что "террористами" признают абсолютно достойных людей, не замешанных в каких-либо насильственных преступлениях. Суть террора заключается в том, что становится абсолютно непонятно, в отношении кого будет возбуждено дело и по какому поводу, что ещё и кому предъявят в качестве "оправдания терроризма", – говорит правозащитный юрист Анна Горшкова (имя изменено по её просьбе. – СР).
Власть, считает она, как сбрендивший цирковой артист, который жонглирует тяжкими уголовными статьями, периодически роняя эти кегли на головы абсолютно безвинных и беззащитных людей. И всегда это мощный силовой прессинг, начиная с непременного обыска (согласно духу закона, крайняя форма вторжения в частную жизнь, требующая оснований более серьёзных, чем просто факт возбуждения уголовного дела) и заканчивая буквально пытками.
– Нередко эти уголовные составы вообще вымышлены, людей судят за выдуманные преступления, которые кое-как попытались оформить и впихнуть в рамки действующего Уголовного кодекса, – продолжает правозащитница. – И если раньше мы говорили о том, что это избирательное применение уголовной репрессии в отношении наиболее неугодных, то сейчас об избирательности речь не идёт, это именно репрессирование случайных людей, которые имеют хотя бы сколько-нибудь самостоятельную позицию и отваживаются публично её высказывать.
– Режим управляет Россией посредством насилия и страха. С помощью насилия и страха он действует и за пределами страны, начиная от агрессивной войны, сопровождаемой многочисленными ударами по гражданским объектам и мирному населению, и заканчивая убийствами и покушениями на убийства – от Хангошвили до Скрипалей, – резюмирует Сергей Давидис.
"С днем чекиста!"
Статья 205.2 УК РФ "Публичное оправдание терроризма" была добавлена в Уголовный кодекс РФ по требованию Конвенции совета Европы по предупреждению терроризма в 2007 году. В 2016 году была дописана вторая часть: те же деяния, но совершённые с использованием СМИ. Сюда законодатели отнесли и все высказывания в интернет-пространстве. А в 2018 году к "призывам к оправданию терроризма" добавилась пропаганда – часть, предполагающая санкцию до семи лет колонии.
Уже в 2009 году появился первый обвиняемый по этой статье – 17-летний студент РХТУ имени Менделеева Иван Асташин. В преддверии Дня работника органов безопасности он в малознакомой компании поучаствовал в протестной "акции прямого действия": в здание отдела ФСБ по Юго-Западному округу Москвы бросил коктейль Молотова. И вскоре выложил в интернет видео под названием "С днём чекиста, ублюдки!"
В ходе акции никто не пострадал, однако в здании отдела загорелись подоконник и несколько стульев. В итоге спецслужбы раздули поджог до дела "Автономной боевой террористической организации". В 2012 году суд приговорил Асташина к 13 годам колонии строгого режима – он получил максимальное наказание среди всех десяти фигурантов этого дела. Позднее ему снизили срок до 9 лет и 9 месяцев, которые он отбывал в ИК-17 Красноярского края и в Норильлаге.
Борис Стомахин в ИК-10 Пермского Края
В том же 2012 году появился новый обвиняемый по ст. 205.2 – публицист Борис Стомахин. Начиная с 2000 года его неоднократно пытались привлечь к уголовной ответственности за его резко критические по отношению к власти высказывания в публичном пространстве. В 2006 году Стомахина всё-таки осудили на пять лет колонии за очередной текст – по статьям о "публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности" и о "возбуждении ненависти либо вражды".
Отбыв срок в ИК-4 Нижегородской области, Стомахин вернулся к публицистике, и полтора года спустя, в ноябре 2012 года, его вновь задержали. На этот раз три опубликованные в интернете статьи стали поводом для уголовных дел, в том числе за "публичное оправдание терроризма". Последнее выразилось в "оправдании деятельности террористов, убивших Александра Второго". Обвинение Стомахину позднее переквалифицировали на более тяжёлую вторую часть – на основании того, что блог и сайт, на которых были опубликованы инкриминируемые ему тексты, следствие и суд сочли "средствами массовой информации". В итоге публициста приговорили к 6,5 годам лишения свободы с отбыванием срока в колонии строгого режима, сейчас он живет в Киеве.
Смотри также "Натыкались на трупы, молились, ползли дальше". Рассказы очевидцев теракта в "Крокусе"